Летучий корабль

Жили-были старик да старуха. У них было три сына – два старших умниками слыли, а младшего все дурачком звали. Старших старуха любила – одевала чисто, кормила вкусно. А младший в дырявой рубашке ходил, черную корку жевал.

– Ему, дурачку, все равно: он ничего не смыслит, ничего не понимает!

Вот однажды дошла до той деревни весть: кто построит царю корабль, чтоб и по морям ходил и под облаками летал, – за того царь свою дочку выдаст. Решили старшие братья счастья попытать.

– Отпустите нас, батюшка и матушка! Авось который-нибудь из нас царским зятем станет!

Снарядила мать старших сыновей, напекла им в дорогу пирогов белых, нажарила-наварила курятины да гусятины:

– Ступайте, сыночки!

Отправились братья в лес, стали деревья рубить да пилить. Много нарубили-напилили. А что дальше делать – не знают. Стали они спорить да браниться, того и гляди, друг дружке в волосы вцепятся.

Подошел тут к ним старичок и спрашивает:

– Из-за чего у вас, молодцы, спор да брань? Может, и я вам какое слово на пользу скажу?

Накинулись оба брата на старичка – слушать его не стали, нехорошими словами обругали и прочь прогнали. Ушел старичок.

Поругались еще братья, съели все свои припасы, что им мать дала, и возвратились домой ни с чем… Как пришли они, начал проситься младший:

– Отпустите теперь меня!

Стали мать и отец отговаривать его да удерживать:

– Куда тебе, дурню, – тебя волки по дороге съедят!

А дурень знай свое твердит:

– Отпустите – пойду, и не отпустите – пойду!

Видят мать и отец – никак с ним не сладишь. Дали ему на дорогу краюху черного сухого хлеба и выпроводили вон из дому.

Взял дурень с собой топор и отправился в лес. Ходил-ходил по лесу и высмотрел высокую сосну: верхушкой в облака эта сосна упирается, обхватить ее впору только троим.

Срубил он сосну, стал ее от сучьев очищать. Подошел к нему старичок.

– Здравствуй, – говорит, – дитятко!

– Здравствуй, дедушка!

– Что это, дитятко, ты делаешь, на что такое большое дерево срубил?

– А вот, дедушка, царь обещал выдать свою дочку за того, кто ему летучий корабль построит, я и строю.

– А разве ты сможешь такой корабль смастерить? Это дело мудреное, пожалуй, и не сладишь.

– Мудреное не мудреное, а попытаться надо: глядишь, и слажу! Вот и ты кстати пришел: старые люди бывалые, сведущие. Может, ты мне что и присоветуешь. Старичок говорит:

– Ну, коли просишь совет тебе подать, слушай: возьми-ка ты свой топор и отеши эту сосну с боков: вот этак!

И показал, как надо обтесывать.

Послушался дурень старичка – обтесал сосну так, как он показывал. Обтесывает он, диву дается: топор так сам и ходит, так и ходит!

– Теперь, – говорит старичок, – обделывай сосну с концов: вот так и вот этак!

Дурень старичковы слова мимо ушей не пропускает: как старичок показывает, так он и делает. Закончил он работу, старичок похвалил его и говорит:

– Ну, теперь не грех передохнуть да закусить малость.

– Эх, дедушка, – говорит дурень, – для меня-то еда найдется, вот эта краюха черствая. А тебя-то чем угостить? Ты небось не угрызешь мое угощение?

– А ну-ка, дитятко, – говорит старичок, – дай сюда свою краюху!

Дурень подал ему краюху. Старичок взял ее в руки, осмотрел, пощупал да и говорит:

– Не такая уж черствая твоя краюха!

И подал ее – дурню. Взял дурень краюху – глазам своим не верит: превратилась краюха в мягкий да белый каравай.

Как поели они, старик и говорит:

– Ну, теперь станем паруса прилаживать!

И достал из-за пазухи кусок холста. Старичок показывает, дурень старается, на совесть все делает – и паруса готовы, прилажены.

– Садись теперь в свой корабль, – говорит старичок, – и лети, куда тебе надобно. Да смотри, помни мой наказ: по пути сажай в свой корабль всякого встречного!

Тут они и распрощались. Старичок своей дорогой пошел, а дурень на летучий корабль сел, паруса расправил. Надулись паруса, взмыл корабль в небо, полетел быстрее сокола. Летит чуть пониже облаков ходячих, чуть повыше лесов стоячих…

Летел-летел дурень и видит: лежит на дороге человек – ухом к сырой земле припал. Спустился он и говорит:

– Здорово, дядюшка!

– Здорово, молодец!

– Что это ты делаешь?

– Слушаю я, что на том конце земли делается.

– А что же там делается, дядюшка?

– Поют-заливаются там пташки голосистые, одна другой лучше!

– Экой ты, какой слухменный! Садись ко мне на корабль, полетим вместе.

Слухало не стал отговариваться, сел на корабль, и полетели они дальше.

Летели-летели, видят – идет по дороге человек, идет на одной ноге, а другая нога к уху привязана.

– Здорово, дядюшка!

– Здорово, молодец!

– Что это ты на одной ноге скачешь?

– Да если я другую ногу отвяжу, так за три шага весь свет перешагну!

– Вот ты какой быстрый! Садись к нам.

Скороход отказываться не стал, взобрался на корабль, и полетели они дальше.

Много ли, мало ли пролетели, глядь – стоит человек с ружьем, целится. А во что целится – неведомо.

– Здорово, дядюшка! В кого это ты целишься – ни зверя, ни птицы кругом не видно.

– Экие вы! Да я и не стану близко стрелять. Целюсь я в тетерку, что сидит на дереве верст за тысячу отсюда. Вот такая стрельба по мне.

– Садись с нами, полетим вместе!

Сел и Стреляло, и полетели все они дальше. Летели они, летели, и видят: идет человек, несет за спиною большущий мешок хлеба.

– Здорово, дядюшка! Куда идешь?

– Иду добывать хлеба себе на обед.

– На что тебе еще хлеб? У тебя и так полон мешок!

– Что тут! Этот хлеб мне в рот положить да проглотить. А чтобы досыта наесться, мне надобно сто раз по столько!

– Ишь ты какой! Садись к нам в корабль, полетим вместе.

Сел и Объедало на корабль, полетели они дальше. Над лесами летят, над полями летят, над реками летят, над селами да деревнями летят.

Глядь: ходит человек возле большого озера, головой качает.

– Здорово, дядюшка! Что это ты ищешь?

– Пить хочется, вот и ищу, где бы напиться.

– Да перед тобой целое озеро. Пей в свое удовольствие!

– Да этой воды мне всего на один глоточек станет. Подивился дурень, подивились его товарищи и говорит:

– Ну, не горюй, найдется для тебя вода. Садись с нами на корабль, полетим далеко, будет для тебя много воды!

Опивало сел в корабль, и полетели они дальше. Сколько летели – неведомо, только видят: идет человек в лес, а за плечами у него вязанка хвороста.

– Здорово, дядюшка! Скажи ты нам: зачем это ты в лес хворост тащишь?

– А это не простой хворост. Коли разбросать его, тотчас целое войско появится.

– Садись, дядюшка, с нами!

И этот сел к ним. Полетели они дальше.

Летели-летели, глядь: идет старик, несет куль соломы.

– Здорово, дедушка, седая головушка! Куда это ты солому несешь?

– В село.

– А разве в селе мало соломы?

– Соломы много, а такой нету.

– Какая же она у тебя?

– А вот какая: стоит мне разбросать ее в жаркое лето – и станет враз холодно: снег выпадет, мороз затрещит.

– Коли так, правда твоя: в селе такой соломы не найдешь. Садись с нами!

Холодило взобрался со своим кулем в корабль, и полетели они дальше.

Летели-летели и прилетели к царскому дворцу. Царь в ту пору за обедом сидел. Увидел он летучий корабль и послал своих слуг:

– Ступайте спросите: кто на том корабле прилетел – какие заморские царевичи и королевичи?

Слуги побежали к кораблю и видят – сидят на корабле простые мужики.

Не стали царские слуги и спрашивать у них: кто таковы и откуда прилетели. Воротились и доложили царю:

– Так и так! Нет на корабле ни одного царевича, нет ни одного королевича, а все черная кость – мужики простые. Что прикажешь с ними делать? “За простого мужика нам дочку выдавать зазорно, – думает царь. – Надобно от таких женихов избавиться”.

Спросил он у своих придворных – князей да бояр:

– Что нам теперь делать, как быть?

Они и присоветовали:

– Надо жениху задавать разные трудные задачи, авось он их и не разгадает. Тогда мы ему от ворот поворот и покажем!

Обрадовался царь, сейчас же послал слуг к дурню с таким приказом:

– Пусть жених достанет нам, пока наш царский обед не кончится, живой и мертвой воды!

Задумался дурень:

– Что же я теперь делать буду? Да я и за год, а может быть, и весь свой век не найду такой воды.

– А я на что? – говорит Скороход. – Мигом за тебя справлюсь.

Отвязал ногу от уха и побежал за тридевять земель в тридесятое царство. Набрал два кувшина воды живой и мертвой, а сам думает: “Времени впереди много осталось, дай-ка малость посижу – успею к сроку возвратиться!”

Присел под густым развесистым дубом, да и задремал…

Царский обед к концу подходит, а Скорохода нет как нет.

Загоревали все на летучем корабле – не знают, что и делать. А Слухало приник ухом к сырой земле, прислушался и говорит:

– Экой сонливый да дремливый! Спит себе под деревом, храпит вовсю!

– А вот я его сейчас разбужу! – говорит Стреляло. Схватил он “свое ружье, прицелился и выстрелил в дуб, под которым Скороход спал. Посыпались с дуба желуди – прямо на голову Скороходу. Проснулся тот.

– Батюшки, да, никак, я заснул!

Вскочил он и в ту же минуту принес кувшины с водой:

– Получайте!

Встал царь из-за стола, глянул на кувшины и говорит:

– А может, эта вода не настоящая?

Поймали петуха, оторвали ему голову и спрыснули мертвой водой. Голова вмиг приросла. Спрыснули живой водой – петух на ноги вскочил, крыльями захлопал, “ку-ка-реку!” закричал.

Досадно стало царю.

– Ну, – говорит он дурню, – эту мою задачу ты выполнил. Задам теперь другую! Коли ты такой ловкий, съешь со своими сватами за один присест двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока печах испечено!

Опечалился дурень, говорит своим товарищам:

– Да я и одного хлеба за целый день не съем!

– А я на что? – говорит Объедало. – Я и с быками и с хлебами их один управлюсь. Еще мало будет!

Велел дурень сказать царю:

– Тащите быков и хлебы. Будет есть!

Привезли двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока печах испечено. Объедало давай быков поедать – одного за другим. А хлебы так в рот и мечет каравай за караваем. Все возы опустели.

– Давайте еще! – кричит Объедало. – Почему так мало припасли? Я только во вкус вошел!

А у царя больше ни быков, ни хлебов нет.

– Теперь, – говорит он, – новый вам приказ: чтобы выпито было зараз сорок бочек пива, каждая бочка по сорока ведер.

– Да я и одного ведра не выпью, – говорит дурень своим сватам.

– Эка печаль! – отвечает Опивало. – Да я один все у них пиво выпью, еще мало будет!

Прикатили сорок бочек-сороковок. Стали черпать пиво ведрами да подавать Опивале. Он как глотнет – ведро и пусто.

– Что это вы мне ведрами подносите? – говорит Опивало. – Этак мы целый день проканителимся!

Поднял он бочку да и опорожнил ее зараз, без роздыху. Поднял другую бочку – и та откатилась. Так все сорок бочек и осушил.

– Нет ли, – спрашивает, – еще пивца? Не вволю я напился! Не промочил горло!

Видит царь: ничем дурня нельзя взять. Решил погубить его хитростью.

– Ладно, – говорит, – Выдам я за тебя свою дочку, готовься к венцу! Только перед свадьбой сходи в баню, вымойся-выпарься хорошенько.

И приказал топить баню. А баня-то была вся чугунная.

Трое суток баню топили, докрасна раскалили. Огнем-жаром от нее пышет, за пять саженей к ней не подойти.

– Как буду мыться? – говорит дурень. – Сгорю заживо.

– Не печалься, – отвечает Холодило. – Я с тобой пойду!

Побежал он к царю, спрашивает:

– Не дозволите ли и мне с женихом в баню сходить? Я ему соломки подстелю, чтобы он пятки не испачкал!

Царю что? Он дозволил: “Что один сгорит, что оба!”

Привели дурня с Холодилой в баню, заперли там. А Холодила разбросал в бане солому – и стало холодно, стены инеем подернулись, в чугунах вода замерзла.

Сколько-то времени прошло, отворили слуги дверь. Смотрят, а дурень жив-здоров, и старичок тоже.

– Эх, вы, – говорит дурень, – да в вашей бане не париться, а разве на салазках кататься!

Побежали слуги к царю. Доложили: так, мол, и так. Заметался царь, не знает, что и делать, как от дурня избавиться.

Думал-думал и приказал ему:

– Выстави поутру перед моим дворцом целый полк солдат. Выставишь выдам за тебя дочку. Не выставишь – вон прогоню!

А у самого на уме: “Откуда простому мужику войско достать? Уж этого он выполнить не сможет. Тугто мы его и выгоним в шею!”

Услышал дурень царский приказ – говорит своим сватам:

– Выручали вы меня, братцы, из беды не раз и не два… А теперь что делать будем?

– Эх, ты, нашел о чем печалиться! – говорит старичок с хворостом. Да я хоть семь полков с генералами выставлю! Ступай к царю, скажи – будет ему войско!

Пришел дурень к царю.

– Выполню, – говорит, – твой приказ, только в последний раз. А если отговариваться будешь – на себя пеняй!

Рано поутру старик с хворостом кликнул дурня и вышел с ним в поле. Раскидал он вязанку, и появилось несметное войско – и пешее, и конное, и с пушками. Трубачи в трубы трубят, барабанщики в барабаны бьют, генералы команды подают, кони в землю копытами бьют… Дурень впереди стал, к царскому дворцу войско повел. Остановился перед дворцом, приказал громче в трубы трубить, сильнее в барабаны бить.

Услышал царь, выглянул в окошко, от испугу белее полотна стал. Приказал он воеводам свое войско выводить, на дурня войной идти.

Вывели воеводы царское войско, стали в дурня стрелять да палить. А дурневы солдаты стеной идут, царское войско мнут, как траву. Напугались воеводы и побежали вспять, а за ними вслед и все царское войско.

Вылез царь из дворца, на коленках перед дурнем ползает, просит дорогие подарки принять да с царевной скорее венчаться.

Говорит дурень царю:

– Теперь ты нам не указчик! У нас свой разум есть!

Прогнал он царя и не велел никогда в то царство возвращаться. А сам на царевне женился.

– Царевна – девка молодая да добрая. На ней никакой вины нет!

И стал он в том царстве жить, всякие дела вершить.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here