Когда деревья были большими: мир глазами ребенка

Содержание

Мир, который останется навсегда
Все вокруг такое большое
Кто живет на глубине?
На обиженных воду возят?
Терпи, коза, а то мамой будешь
Где оно теперь, мое беззаботное детство?

Мир, который останется навсегда

Когда мы были маленькими, все казалось нам совершенно другим, чем сейчас. Окружающее пространство, люди, далекая взрослая жизнь. Казалось, что этого никогда с нами не будет, а мир, который мы видим вокруг, останется точно таким же и через сто миллионов лет. Какими мы были маленькими, милыми и наивными...

Все вокруг такое большое

В городе, где я родилась, была такая улица — Спортивная. Мне казалось в пять лет, что построена она была специально для людей, которые бегают вокруг стадиона и крутят педали велосипеда. Представить, как семья из начальника котельной, работника СЭС и их двоих детей оказалась жильцами Спортивной улицы, я не могла, как ни старалась. Тем более, я болела все детство, плавно перетекая из одного воспаления легких в другое, и постоянно жалела свою исколотую шприцами попу. Ну явно не человек богатырского здоровья рос на такой важной улице!

Пирамидальные тополя

Возле нашего дома росли пирамидальные тополя — два высоких, прямых, как стрела, дерева, прижавшиеся друг к другу ветками. Мы часто взбирались на них большой уличной ватагой — я и мои соседи по улице, дети из неблагополучной семьи, родители которых либо пили, либо кололись, либо сидели, но вышли. Прямо, спортсмен на спортсмене, как вы понимаете.

Итак, я была отчаянной любительницей высоты и могла с легкостью взобраться практически на самую верхушку тополя. Правда, слезать оттуда было сложновато — маленькие ноги не дотягивались до веток, и друзья помогали мне, натягивая на себя мои нижние конечности. Было больно, не скрою, но падать вниз с десятиметровой высоты было еще тяжелее.

А еще на нашей улице была столовая «Встреча», которая казалась мне огромным жилищем огров. Строители не слишком задумывались о внешнем ее виде, и сделали из блока питания пристанище разбойничьих шаек.

Мусорный бак

Да и все вокруг было невероятно высокое — и мусорный бак, в который мы с подругой уронили ведро с листьями на уборке площади садика, и чтобы строгая воспитательница не ругала нас за потерю «инвентаря», попытались достать его оттуда посредством построения башни: я залезла на плечи девочки, мы пошатнулись, и обе свалились вниз головой в мусорный бак.

Кричали долго и тщетно: две маленьких детских головки торчали из большого коричневого бака и махали в сторону садика пойманным в баке ведром. Доставали нас с позором и смехом — грязных, обиженных и надутых. Потому что выбраться из мусорного плена втихую нам так и не удалось.

Садик и осеннее небо

Кстати, с садиком у меня связана еще одна четкая ассоциация: мама везет меня на санках, а я смотрю в осеннее пасмурное небо и вижу на нем только верхушки деревьев и кружащих по нему ворон. Четкая картинка, отпечатавшаяся в моем сознании, возникает тут же, как только сейчас, в моей взрослой жизни, начинает идти дождь. Это ощущение детского одиночества и маленькой крупинки в огромном бескрайнем пространстве каждый раз свербит где-то на уровне тоски и возвращает меня в детство.

Через много лет, когда я увидела свой садик, и столовую, и пирамидальные тополя, мне стало невыносимо грустно: деревья, которые были большими и загадочными, превратились в обыкновенные «кусты», потерявшие былую тайну и волшебство. Столовая огров была выкуплена кем-то и превращена в обыкновенное, среднестатистическое здание. А в садике находится поликлиника, в которую я уже хожу самостоятельно, а не езжу туда на санках. И всегда, когда я вспоминаю эти вещи, у меня возникает ощущение, будто у меня отняли что-то важное. То, в чем и заключалось мое детство.

Кто живет на глубине?

Сейчас я страшно боюсь глубины и потому заплывать на далекие расстояния не решаюсь ни под каким предлогом. Да и тот факт, что я так и не научилась хорошо плавать, отрезвляет мои редкие попытки показать удаль молодецкую. Но прежде всего, я очень боюсь того, кто там, на глубине, живет.

Сом-людоед

Некоторое время назад в моем городе прошел слух, в котором огромный сом, поселившийся в нашей реке, охотился на мирно отдыхающих граждан. Он то воровал детей прямо с берега, но собак, то овец, то утаскивал на глубину смельчаков, решившихся заплыть подозрительно далеко в воду. Иногда он даже прыгал через подвесной мост, размахивая хвостом и хитро улыбаясь во всю свою сомовью пасть.

Нет, дурацким слухам я не верила, но тот факт, что кто-то все же может жить в опасной близости от пляжа, мешал мне даже по колено в воду заходить. Тем более, когда приятель моего брата рассказал о собственной встрече с таким гигантским сомом, прикинувшемся большим стволом дерева. Когда парень хотел на него присесть, коряга вдруг зашевелилась и открыла глаза...

А еще говорили, что водолазы якобы нашли его нору и обнаружили там останки человеческих костей. Самого сома в доме обнаружено не было - видимо, он прослышал о том, что за его поимку была назначена награда, и мигрировал в далекие теплые страны. К примеру, в Африку, где есть людей не запрещается законом.

Кроме того, мне до одури неприятны прикосновения любопытных рыб и водорослей, плавающих большими, мерзкими и скользкими пучками где-то внизу, у самого дна. Мне кажется в такие моменты, что это утопленники пытаются цеплять меня за ноги, будто бы намекая: не ходи далеко, не плыви глубоко...

Утопленница на берегу

Однажды, когда мы поехали с родителями на речку, я увидела на берегу какую-то странную "кучу", лежащую на песке, а рядом с ней и водолазов, и толпу народа. Оказывается, рыбаки зацепили багром утонувшую девушку, одетую в верх от купальника и джинсовую юбку. Пьяная компания, похоть, попытка изнасилования, и как результат - барышню выбросили в воду. Я помню, что в тот день заходить в реку я не захотела. Мне было страшно от того, что там еще пару часов назад лежала она.

Бак с водой

А вот когда я была маленькая, воды я почему-то не боялась. Так однажды, плавая в дворовом баке с водой, я решила нырнуть в него с головой. Но так как я не любила, когда вода попадает в уши и нос, то закрыла и то, и другое обеими руками и погрузилась на дно. Случилось странное: меня вдруг перевернуло кверху попой, и какие бы ритмичные движения я ни старалась выполнять, назад не возвращало.

И я стала думать, что лучше: открыть нос и уши, тем самым подвергнув себя опасности захлебнуться, или утонуть, но избежать неприятных ощущений от воды, попавшей в ноздри. Я стала представлять картину, в которой родители ищут меня по всему огороду и даже не догадываются заглянуть в бак с водой. Подумав, я решила, что второе много хуже, и отпустила руки.

Вынырнув из плена, я гордо вскочила наверх, к свету, чтобы обрадовать любимых своим присутствием, но... оказывается, меня никто и не искал — родители и не думали, что я решусь на такой геройский поступок. Вернее, на такой непозволительный - ведь никто плавать в баке мне не разрешал.

На обиженных воду возят?

Если бы каждый раз, когда я ужасно обижалась на брата и своих родителей, на меня нагружали бочки с водой, я бы до старости точно не дожила. Потому что дуть губы и презрительно смотреть на окружающих я умела в превосходной степени. А вот «разобижаться» на близких не могла долго, иногда неделями думать о том, что меня предали и разозлили.

Обидеться я могла на что угодно — моему брату дали больше семечек, чем мне? Купили не игрушку, а куклу? Сказали, что возьмут с собой в гости, а сами сбежали? Дали по попе за то, что я порвала футболку? С такими личностями я и разговаривать больше не буду! И прощения не попрошу, как ни старайтесь. Лучше усну в углу, а вы потом меня в кровать перенесете.

Однажды — я помню это до сих пор — папа так сильно дал мне «попьего шлепка», что я даже пискнула от неожиданности. В штаны, разумеется. Это была такая вселенская обида, что я в голове своей уже собирала вещи в узелок, чтобы уйти странствовать в дальние края и оставить папу в горе и одиночестве. С такими планами внутри я и задремала, крепко сжимая в руках своего любимого медведя.

А сейчас я так же сильно обижаюсь на близкого человека, если он меня ранил, но вот прощать его приходится гораздо быстрее: и котомку собрать смелости не достает, и общий быт заставляет начинать нужный разговор раньше, чем он того заслуживает. Условия, в которые «загнала» меня взрослая жизнь, не дают мне самореализовываться в своих обидах. Но, может, это и к лучшему?

Терпи, коза, а то мамой будешь

Эту смешную фразу, которую выдала маленькая девочка, не поняв взрослого выражения про казака, я вычитала где-то в Интернете. Проблема в том, что в детстве того самого терпения, необходимого нам во взрослой жизни, катастрофически не хватает. Тебе говорят: «Я купил тебе подарок на день рождения, но раньше времени тебе его не дам».

В такие моменты я время ненавидела — почему оно такое важное, что раньше его прихода нельзя ни подарок получить, ни шоколадку съесть, ни к бабушке в гости съездить? Терпение и ожидание для меня и сейчас даются сложно, но тогда все было еще хуже. Однажды моя тетя, которая обещала взять меня с собой в магазин, села смотреть что-то важное по телевизору, а на мои призывные хождения мимо экрана говорила: «Терпи. Скоро пойдем».

Устав маячить возле тети, я захотела в туалет и попросила ее дать мне горшок. Думала, что время на нем пролетит незаметно, поэтому сидела там полчаса, как минимум. Но тетя никак не заканчивала свой просмотр и все говорила: «Терпи...» Тогда я встала с горшка, подошла к ней и произнесла сакраментальное: «Извините, но я все свое терпение уже выкакала».

Фраза оказалась показательной — терпеть и ждать я до сих пор не умею. А понятие "время" так и вообще очень сложно дается моему восприятию — оно, когда нужно, идет медленно, будто за веревку привязанное, а когда ты пытаешься удержать его в ладонях, просыпается песком сквозь пальцы. Это касается и всего, но самое главное — детства, которое теперь, как ни старайся, вернуть не получается.

Где оно теперь, мое беззаботное детство?

Оно затронуло все: и те большие деревья, которых я никогда в жизни больше такими и не видела, и друзей во дворе, которые повзрослели, зачерствели, стали алкоголиками или сели за хулиганство, и даже игрушек, которые раньше оживали прямо на моих глазах... Тогда простая палка могла превратиться в космический корабль и бороздить бескрайние небесные просторы, а стаканчик обыкновенного сливочного мороженого доставлял такое невозможное удовольствие при поедании, что искры из глаз начинали сыпаться.

Где оно теперь, мое беззаботное детство, в каких краях бродит, и к какой другой девочке, не боящейся залезть на верхушку тополя, оно ушло? Как ни зови, обратно не вернется.